Юлия Латушкина: «Мой путь начался не очень успешно»

Чтобы понять отечественную моду, чтобы писать о ней, необходимо познакомиться с теми, кто ее создает, поэтому команда Ателье модной мысли Salon375 продолжает серию встреч с белорусскими творцами моды. В этот раз мы общались с Юлией Латушкиной. В своем рассказе Юля отметила, что особое внимание в своей одежде уделяет форме, и эта деталь, безусловно, базируется на внутренних качествах Юли, отчего и наш разговор был весьма конструктивен. Такая характеристика в сочетании с ярко выраженной открытостью миру, любовью к происходящему в нем делает собеседника еще более интересным, так что в дискуссии забываешь о времени и полностью уходишь в общение.

— Спасибо, Юлия, что нашли время встретиться с нами. Первый вопрос, конечно, касается начальных этапов вашей творческой жизни. Расскажите, пожалуйста, как все происходило.

 Наверное, как и у многих творческих людей, мой путь начался не очень успешно. К достижению своей цели я шла очень долго. Мое первое образование хореографическое: по окончании школы у меня был диплом хореографа, и уже подразумевалось, что я буду поступать в Институт культуры. Но за два года до окончания школы, у меня произошел серьезный конфликт с директором, что стало очень важным событием в моей жизни, так как из-за этого конфликта я полностью потеряла интерес к танцам и больше не хотела двигаться в этом направлении.

 Вы занимались народными танцами?

 Нет. Это был и балет, и народные танцы, и исторические и т.д. Я занималась там практически целый день. Также была музыка: играла на баяне, фортепиано. Это было ужасное время (улыбается), сейчас я даже двух нот не возьму. Когда я поняла, что не хочу заниматься дальше хореографией, решила стать хирургом (улыбается).

— Сколько вам тогда было лет?

 Это был где-то 10-й класс, то есть выбор был сознательный. Я решила, что медицина — это отличная сфера, и сил у меня хватало на обучение. Очень любила биологию и хорошо в ней ориентировалась. Но был у меня один грешок еще с самого детства: все время крала одежду из родительского шкафа (улыбается).

— А что вы делали с ней?

 Мне постоянно не хватало личной одежды, поэтому, чтобы никто не узнал, кому принадлежат только что появившиеся в моем гардеробе вещи, я переделывала найденное в родительском шкафу. Конечно, позже они узнавали. В десятом классе ко мне подошла мама и сказала: «Юля, ты уверена, что хочешь поступать в медицинский?» На данный момент я очень благодарна маме за этот вопрос.

— Разговор с мамой был основополагающим в принятии решения?

 Да. Она тогда мне сказала: «Ты портишь одежду. Но ведь можешь не портить, а создавать!» Мы нашли с ней, что существуют целые специальности. И вот я два года училась в Академии искусств на подготовительных курсах, полтора года занималась с художником.

— И как давалось обучение?

 Я не была прилежной ученице ни в школе, ни на первом курсе университета, но вскоре мое отношение кардинально изменилось.

Интерес появился, когда началось конструирование, когда началось то, что помогает понять, как строится одежда: почему один материал мягко ложится, почему другой стоит и т.д. Людям посторонним кажется, что это все очень легко. По сути нас дрессировали, и я очень благодарна своим преподавателям за это. Но мне все же было тесно в университете, и я пошла в ателье. Пришла и сказала: «Мне нужна помощь в пошиве коллекции к «Мельнице моды», и я хочу у вас работать». Я понимала, что полный ноль в пошиве, поэтому предложила бесплатный труд: мне было важно понимать, как все создается, а не зарабатывать деньги. И с этим ателье я уже девять или десять лет! Тогда я не понимала, как человек раскладывает перед собой ткань, мелом что-то чертит, и получается одежда. Меня это всегда захватывало! Есть разные дизайнеры: кто-то к принтам больше тяготеет, кто-то к цвету, я же прихожу в восторг от формы. Плюс мне повезло: на третьем курсе я уехала первый раз учиться за границу, в Германию. Там я поняла, что такое вообще обучение, что такое правильная система образования и что такое форма. Но, несмотря на обучение и опыт работы, я осознаю: мне надо еще столько трудиться, чтобы выйти на нормальный уровень!

— Хотелось бы узнать о вашем заграничном опыте работы. Как туда попасть? Как произошло, что вы поработали в Амстердаме, учились в Берлине?

 Кроме Амстердама и Берлина, я исколесила пол-Европы! Это все благодаря «Мельнице моды». Я рада, что попала в тот период, когда она была на пике. «Мельница» была шагом, который помог понять, что существуют иностранные конкурсы для молодых дизайнеров. И обучение я получила бесплатное, выиграв на «Мельнице», второе обучение я выиграла опять же на «Мельнице». Если бы кто-нибудь из Берлина хотел тебя найти, у него этого не получилось бы, но есть люди, которые собирают профессионалов, дают возможность молодым без глобальных трудностей интегрироваться в моду. В Амстердаме было со всех сторон хорошее предложение, но меня всегда смущало один момент. Не хочу, чтобы меня неправильно поняли, я не скупа и не собственница, но, когда два человека делают одну коллекцию, рано или поздно между ними будет конфликт. И я всегда очень сильно этого боялась: боялась, что поругаюсь со своей подругой. Из личного примера я это видела и понимала, к чему все может прийти. Мне неоднократно предлагали открыть бизнес в Беларуси при чужом финансовом вложении, но я чувствую, что буду рабом в таких условиях, и этого очень сильно боялась. По большому счету, на стажировке ты получаешь колоссальный опыт, но вот больше трех месяцев тебе этого опыта не нужно. Если продолжать так работать, становишься серой мышкой…

 То есть вы прошли все эти этапы и поняли, что хотите собственный бренд.

 Знаете, нет. У меня не было такого, что я хочу собственный бренд. И на сегодняшний день я даже жалею, что он носит мое имя. Я не публичный человек. Мне бы хотелось просто жить, правильно работать. Я хочу жить как все нормальные люди, ходить по магазинам, чувствовать себя комфортно и не думать, как на меня посмотрят и что потом скажут.

 Есть ли какой-то центр в вашей марке, вокруг которого все выстраивается? Например, вечерние платья или casual.

— Нет. Люди сами направляют тебя периодически. Появляется больше заказов на вечерние платья, получается, что ядро — вечерние платья. Сейчас я готовлю новую коллекцию. Она будет абсолютно другой.

— То есть это будет другая Юлия Латушкина?

 Да. Понимаете, если поставить все мои коллекции, то ни одна из них не пересекается. Нет такого, чтобы я взяла платье из одной коллекции, а в следующей его же в другом цвете выпустила. Что касается стилистики, то я пока не созрела к каким-то панковским образам. Я больше склоняюсь к чему-то более утонченному. Мне бы хотелось создать такой бренд, обращаясь к которому человек не будет выстраивать ожиданий. В Беларуси есть некоторые дизайнеры, которые из года в год одно и то же делают. Еще одна сложная ситуация в нашей моде касается ценообразования. Ко мне приходят клиенты от других дизайнеров, жалуясь, что те постоянно поднимают цены.

 За последнее время появилось множество проектов: BFW, MSK, One Day Show. Есть ли какое-то развитие дизайнеров в связи с созданием таких мероприятий?

 Интерес к дизайнерам появился, а сейчас я, быть может, вас удивлю, благодаря фэшн-маркетам. Они собрали всех дизайнеров под одну крышу и дали человеку возможность прийти, увидеть, потрогать, купить. Тогда у белорусского потребителя появился интерес.

 Виктория Азаренко на съемке для одного журнала была в вашей одежде. Она ваш клиент?

 Вика, к сожалению, не мой клиент. Мы работали на съемке. Она потрясающий человек, хотя все ее боялись.

 Это она вас пригласила на съемку?

 Ее менеджеры. Впервые мы познакомились на съемке, пообщались, немного подружились. Она приехала со своей командой из Америки. Вика, наверное, не очень любит съемки. Человек, занимающийся спортом — ему это не очень интересно. Это скорее такая дань пиару, когда ты обязан выполнять какую-то работу. В съемке менеджеры хотели подать ее в русском стиле, и они обратили внимание на мою русскую коллекцию.

— Кто еще есть в списке ваших звездных клиентов?

— Один из последних — Полина Гагарина. Она очень классный человек, человек, с которым хочется общаться. Она была в восторге от одежды. Работала с девочками Дробыша, были заказы для концертов Агурбаш.

 Юлия, давайте перейдем к блиц-опросу. Вы создали много различных образов. Какое самое любимое ваше произведение?

 Наверное, такого нет. Я начинаю любить то, что люди покупают. Вовсе не из-за денег. В тебя вселяет уверенность тот факт, что люди покупают, ведь это значит, что вещь им нравится.

— Есть у вас какие-нибудь традиции, например, перед показом?

 Вообще нет. Но обычно перед показом все модели становятся передо мной, мы целуемся, обнимаемся, желаем удачи. Люди, с которыми я работаю, для меня являются семьей. К ним отношусь с открытой душой, а они — так же ко мне. У меня всегда на backstage есть печенье, вода, чтобы мои модели ни в коем случае не чувствовали голода.

— Любимый цвет?

 Черный. В силу того, что я много работаю абсолютно с различными цветами, меня хватает только на черный.

— Кто Вас в жизни поддерживает больше всего? Кому больше всего благодарны?

 Родителям, хотя часто бывают конфликты. Но больше всего им. У меня не было папы-модельера, бабушки-дизайнера, больших вложений. У меня родители из технической сферы, не творческие люди. Меня закаляло их хладнокровное отношение к тому, что я делаю.

 И последний вопрос: заветная мечта?

 Если быть искренней до конца, то создание своей семьи. Я в том возрасте, когда о ней уже хочется думать. Глядя на окружающих меня девушек и парней с детьми, я понимаю, что это самый значимый момент в жизни. Кто-то спрашивал буквально недавно, чего я пожелаю людям. Я искренне желаю всем любви. Наверное, если есть любовь, то и здоровье есть. Жить хочется, когда есть ради кого… просто потому что ты любишь.

Благодарим Светлану, основательницу Студии свит-дизайна «Каприз» за подготовленный для Юлии симпатичный сладкий подарок. Как отметила Юля, «подарок просто шикарен: и по внешнему оформлению, и по своему вкусу».


Похожие Записи

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

« »