Мода и личность в моде. Общение с Аленой Поповой

С Аленой в профессиональном плане наша команда встретилась прошлым летом на съемках гардероба Ольги Качаловой. Мы были приятно впечатлены ее знанием и пониманием процессов, происходящих в мировой моде. Как отмечала сама Алена в одном из своих семинаров, «мода – это сказка». Алена же – тот человек, который помогает авторам этих сказок подобрать слова получше и сделать сюжет поинтереснее, поэтому ее видение fashion industry еще тогда стало для нас довольно значимым. А то, что важно для нас, мы всегда предлагаем и нашим читателям. Если говорить об Алена как о личности, то непременно хочется отметить: это человек с потрясающим чувством слова, она спокойна и вместе с тем харизматична, интеллигентна и внимательна к происходящему, чрезвычайно аккуратна в общении с людьми. Встречаясь с такими представителями нашей fashion-элиты, человек, сам того не замечая, начинает быть лучше: следить за осанкой, своими манерами, концентрировать особое внимание на облачении своих мыслей в вербальную форму. Итак, предлагаем вашему вниманию интервью Алены Поповой в Ателье модной мысли Salon375.

За время наших многочисленных интервью непосредственно для записи мы еще ни разу не задавали вопрос нашему собеседнику о том, как у него дела. Алена, как Ваши дела?

Алена (смеется): Надеюсь, неплохо. Сложный вопрос… Обычная пара «Как дела?» — «Нормально» или, как я чаще всего отвечаю: «У меня все лучше всех» — в данном случае, подозреваю, не сработает (улыбается). Что ж…Природа купается в весеннем ярком солнце, наконец-то закончилась холодная пора года. Поэтому для полного удовольствия не хватает только  пройтись пешком по этому солнышку, а в остальном слава богу! Спасибо.

Тогда перейдем к обсуждению вопросов моды. В своих интервью Вы отмечали, что современная мода стала чрезмерно коммерциализированной.

Да, это так…

Нет ли цикличности в том, что в XVIII – XIX веках мода основывалась на желаниях потребителя. Тогда приходила заказчица, говорила о своем мнении, а кутюрье уже отшивал. Сейчас же в основе моды тоже потребитель, правда, в более эфемерном и обобщенном его представлении.

Вы правы. И давайте посмотрим на ситуацию чуть с другого ракурса. Сто-двести лет тому назад мода представляла из себя то, что сейчас мы бы назвали В2C (business-to-customer); она принадлежала и обслуживала очень небольшую группу людей. Иначе говоря, мода была элитной и элитарной. Исполнители моды и потребители взращивались в определенной культурной среде. Да, заказчица приходила к кутюрье, но ее визиту предшествовала серьезная подготовка с обеих сторон. Безусловно, она так же морочила голову, капризничала, высказывала недовольство или наоборот — бурное восхищение, но процесс общения исполнителя модного образа с клиентом был, прежде всего, общением людей, живших в очень близких бытовом и культурном контекстах. То, что происходит сегодня, совершенно не имеет отношения к происходившему тогда. Некоторое исключение составляет формат atelier, или сартория. Лишь в этих местах сохранилось то, благодаря чему мода была столь притягательна — ее магия. Выйдя из элитарного контекста, мода стала fashion-бизнесом. Топовые бренды все еще,  по инерции, плетут легенды и мифы в надежде выделиться из ряда себе подобных, но… Как следствие, с одной стороны, мы наблюдаем уставших и безмолвных дизайнеров (с удовольствием занимающихся фотографированием, кинематографом, кулинарией, садоводством, наконец), а с другой — растерянных или скучающих модников.

Но ведь тогда был диктат желаний со стороны гостьи ателье кутюрье.

Не было никакого диктата. В коммуникативной науке есть такое понятие — виды общения. Тогда этот самый вид общения был не дидактический, а коллегиальный. И в этом кроется причина того, почему моды тех времен мы находим в главных музеях мира сегодня, и на эти выставки выстраиваются километровые очереди любителей, прежде всего, искусства. Клиентка тогда приходила к кутюрье, который в некотором смысле, должен был «написать ее портрет», создав ей неповторимый образ. В разговорах о событии, для которого требовался тот или иной наряд, в милых сплетнях обсуждались ткани, отделки, нюансы фасона. Происходило, прежде всего, общение, поэтому диктат, может быть и был, но такой, знаете ли, приятный во всех отношениях. Сегодня другой вид коммуникации. Пожалуй, именно сейчас мы наблюдаем ситуацию настойчивости, диктата, причем, с обеих сторон. Общения как такового нет. Есть шопинг и недели моды. При всем уважении, конечно.

Сейчас существует некий эфемерный потребитель, на базе которого формируется предложение.

Его называют «средний потребитель». Сошлюсь здесь на Андрея Аболенкина, который очень точно, с моей точки зрения, описал современного потребителя моды, страдающего продуктовым аутизмом. Так как fashion-продукт сегодня не главное, а главное то, как его представляют и продвигают, то и производителю нет смысла особенно переживать за его качество. Поэтому коммуникация, пиар, реклама сегодня гораздо важнее. Эту реальность мы переживаем не только на постсоветском пространстве, она знакома многим новым рынкам. Со старыми — сложнее, потому что там, так или иначе, сохраняется ситуация исторического клиента — клиента, воспитанного сквозь поколения.

Коммерческая мода подходит к своему пику развития. Сейчас в рамках одного дома моды создается по 8 – 16 коллекций. Больше уже некуда! Ведь дальше эти вещи будут восприниматься как ширпотреб.

Именно поэтому к этим коллекциям добавляются коллаборации, капсульные коллекции, limited edition и т.д.

Коллекции для Китая, Бразилии, ОАЭ… Когда смотришь на чрезмерную активность Карла Лагерфельда, начинаешь удивляться: как этот человек может столько успевать?

Я вспоминаю очень хорошую фразу Джорджио Армани: «В свое время я работал на репутацию, теперь репутация работает на меня». Что это значит: дизайнер, выражаясь языком маркетологов, «переходит в категорию мифа» и… вообще может не являться на работу. Вы прекрасно знаете, что Слиман руководит Saint Laurent по скайпу. В Париж он приезжает поклониться в конце дефиле. Это те самые пикантности, которые потребителю не особо интересны. Хотя, как в том анекдоте: все понятно, но подвох чувствуется. Ну и что?! Перемыв косточки равнодушию,  искусственности, отсутствию индивидуальности, растущим ценам, клиент ровно через 15 минут бежит в бутик Saint Laurent и спустя какое-то время оплачивает тяжеловесный чек. Мода – это бизнес, и нам важна итоговая строчка баланса! Я уже говорила, что из моды ушла магия, поэтому если раньше потребление было эмоциональное, то теперь оно инертное и прагматичное.

Последние события в мире моды демонстрируют нам, как интересные и харизматичные люди исчезают по своим собственным решениям или по ненавязчивому предложению руководства, и создается ощущение заурядности в fashion: дизайн проще и т.д.

Дело в том, что яркая харизматичная личность чудовищно некомфортна. Под нее нужно подстраиваться, мириться с ее странностями и прихотями, мириться с ее гением. И здесь речь идет не о моде, а о психологии… Зависть и гнев ведь никто не отменял… Поэтому если бы у Ива Сен Лорана не было Пьера Берже, у Миуччи Прады ее мужа и т.д. и т.п., то печальных историй а-ля Гальяно или Маккуин было бы несравненно много больше.

Никогда не забуду  поход во флагманский бутик одного из великих домов моды этой планеты после громкой смены креативного директора. Я со своей коллегой отправилась посмотреть его новую коллекцию live. Мы обе дамочки старой закалки, привыкшие видеть в первых линиях шелка-кашемиры, шедевры-эмоции. Пред нашими близорукими очами предстал картон-и-стекловата приятных пастельных тонов высокой ценовой категории. Я утрирую, конечно, но шок, поверьте, мы испытали порядочный. Директор бутика, наша хорошая знакомая, на немой вопрос округленных глаз тихо сказала: «Пресс-служба объясняет это тем, что Дом решил стать ближе к народу». Дом haute couture решил  быть ближе к народу! Это, знаете ли, эпитафия…

Причём цена не стала ближе к народу.

Скорее наоборот. И для человека, который профессионально провёл не один десяток лет в модном бизнесе, это было сродни разорвавшейся бомбе, хамским окриком в общественном транспорте, хотя, вроде, билет в первый класс покупали… Сложно все-таки принимать столь радикальные изменения! Почему так происходит? Мода — индикатор времени. Прежде всего, его культурный индикатор… «Мельчает» человек, нас становится все больше и больше. Мы, с одной стороны, строим уже второй коллайдер, а с другой стороны — треть населения земного шара голодает… Мы живем в эпоху коммуникативного минимализма благодаря в том числе развитию коммуникационных технологий. В fashion-коммуникации главными стали блоггеры, а не персонажи вроде Менкес. Мода уютнее себя чувствует в ситуации творческого минимализма, снижения затрат на производство и разработку, унификации стилей, незатейливых рекламных компаний. Вездесущая Кейт Мосс, которая не появлялась разве что только в рекламе туалетной бумаги, — яркое тому подтверждение. «Унификация рекламного лица», отсутствие небанальных акцентов (вплоть до их неприятия), допущение откровенной халтуры в люксовый сегмент — все это тоскливо, конечно.

И эти процессы происходят чрезвычайно быстро. Даже человек современный не успевает подстраиваться. Мы живём в изумительную эпоху трансформаций. Подозреваю, что еще сто лет тому назад человек за свою жизнь не переживал столько, сколько мы можем сознательно прочувствовать в течение хотя бы десяти лет полноценной жизни.  Ведь даже обладать одной профессией, одним образованием в наше время недостаточно.

От моды перейдем к аспектам Вашей жизни. Расскажите о своей семье.

Если позволите, совсем немного. Я родилась в классической семье советской интеллигенции. Папа — архитектор, мама — университетский преподаватель. Поэтому: школа, музыка, спорт — всем знакомый образовательный тривиум советского подростка. Дома, правда, была обширная библиотека, основу которой заложил мой дедушка, пассионарий книги, знаток литературы и искусства. Чтение и последующее обсуждение прочитанного за семейным обеденным столом — обычное времяпрепровождение, которое, к слову, актуально и сейчас, и уже не только, когда попадаю в родительский дом, но и в моей собственной семье. Моя семья интернациональна, мультикультурна и многоязычна. Поэтому мой последующий выбор профессии не случаен. Мои учителя, коллеги, друзья — это тоже моя семья. Они окружают меня заботой, защищают, помогают. Я, признаться, плохо себя представляю в отрыве от них, поэтому берегу каждую минуту, проведенную вместе. Они это знают…

Что, с Вашей точки зрения, помогло Вам добиться того успеха в профессиональной сфере?

Сомневаюсь, что то, что со мной сегодня происходит в профессии есть успех. Всегда было много работы, много разного опыта. Сегодня я пребываю в ситуации карьерной стабильности, и принципиальное условие такого периода — команда и репутация. Меня вдохновляют мои коллеги, их талант, их энергия. Я очень люблю то, что я делаю… и слава богу, это взаимно (смеется).

В карьере Вам помогала «пробивность» или все же случай.

Пробивать мне ничего, слава богу, не приходилось. Все проще и человечнее: верное время, верное место, верные люди, благоволение проведения. Т.е.  случай (смеется).

Ваше самое интересное открытие в жизни?

Как, наверное, и у любой женщины самое большое мое открытие произошло, когда я стала мамой. Все, что случилось со мной до этого, безусловно, важно, но моя жизнь обрела-таки смысл, только после. Т.е. моя биография очень четко разделена на до рождения ребенка и после. Смысл моей жизни — в моих детях, в том числе в моих студентах: они у меня тоже дети. Очень хорошие, к слову. Когда у женщины появляется ребенок, она начинает мир видеть и чувствовать иначе.


Похожие Записи

2 ответов на Мода и личность в моде. Общение с Аленой Поповой

  1. Ирина Лабкович:

    Отличная статья! Спасибо!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

« »