Александр Варламов: «Белорусская мода — это феномен»

Команда Ателье модной мысли (Татьяна Кейзерова и Антон Пицуков) встретились с Александром Варламовым, которого в Беларуси знают как популяризатора локальной моды еще с тех времен, когда о моде белорусы думали гораздо реже, чем сейчас. Времена изменились, и мы узнали, как к этому относится Варламов, — читаем!

Татьяна (Salon375): В Париже недавно завершились показы haute couture. По вашему мнению, как развивается на данном этапе мировая мода, в каком направлении она движется?

Александр: Она стала более демократичной.

Татьяна: Демократичной – в смысле более дешевой или более доступной?

Александр: Модой стали заниматься люди, ну скажем, не с таким безупречным вкусом, как он был, к примеру, у Версаче, Ива Сен-Лорана, Кристиана Диора, как есть у Пьера Кардена, Джорджио Армани, Славы Зайцева, Вивьен Вествуд. Новые дизайнеры стали намного слабее.

Чтобы заниматься сегодня модой, им можно практически ничего не знать. Вышел в Интернет, объявил себя дизайнером, поставил несколько своих фантазийных рисунков, получил несколько лайков, надел «микрофон в трусах» — и он уже дизайнер, то есть можно ничего не знать в области дизайна и искусства. Эти людям не хочется стремиться что-то новое открыть, что-то доказать самому себе, выяснить что-то. Ушла система получения/передачи информации из рук в руки. А дизайнеры — это штучный товар: они не растут как грибы после дождя. Они взращиваются. Нет ученичества — нет имен.

Татьяна: Но ведь сейчас много появилось молодых дизайнеров, которые являются учениками мэтров моды. Например,София Вебстер, молодой дизайнер обуви, училась у Николаса Кирквуда.

Александр: Понимаете, сегодня, к примеру, можно открыть школу и написать: «Мы учим». Кто мы? Вывески «McQueen», «Юдашкин» и им подобные – это все вывески. А Юдашкина как дизайнера, в принципе, не существует. Он был известен в прошлом веке как парикмахер Аллы Пугачевой, к примеру. Сегодня он олицетворяет дизайнерскую компанию с большими вложениями финансов, в лаборатории которой работают очень талантливые нанятые дизайнеры. Нам не известны их имена. А лицо – Юдашкин. Хороший коммерческий ход.

Татьяна: А как же кутюрные показы?

Александр: Это результат работы творческой лаборатории, которая создана с использованием его имени. К Славе Зайцеву (и не только к нему, а практически к каждому) тоже может записаться почти что каждый. Заплатить деньги, отходить на занятия, а потом с умным видом заявлять: «Я ученик такого-то!» А что ты с ним вместе создавал? Какие именно знания ты получил от него? Общался с ним лично? Подавал ему булавки во время примерок? А ты был вместе с ним на его выставках? Стоял с ним рядом, когда он показывал свои работы? Что ты взял от него? То есть, многие современные курсы – это способ зарабатывания денег, возможность работы на имени. Это бизнес!

Татьяна: Александр, но ведь это не гарантирует того, что после обучения у этого человека ты станешь мастером.

Александр: Да. Но так, по крайней мере, ты сможешь говорить другим.

Татьяна: А может, к этому и не стоит стремиться, а стоит создавать такие корпорации, как Inditex, продающие одежду бренда Zara невероятными объемами по всему миру?

Александр: За этим названием не стоят имена. Покупая одежду Zara, ты не знаешь, кто ее автор. В таком случае и «Элема» — аналог подобной компании. И когда нет индивидуальности автора, уходит индивидуальность из одежды. Давайте, к примеру, пройдем по магазинам, и вы убедитесь: везде практически одни и те же вещи, но с различными бирками и ценами. Все какое-то инкубаторское, сделанное под одну гребенку.

Татьяна: Положа руку на сердце, нельзя ли то же самое сказать о Домах моды?

Антон (Salon375): Если брать Лагерфельда, то возникает сомнение, что один человек может создавать столько коллекций в год, при этом занимаясь еще фотографией, телевидением и прочими видами творческой активности.

Александр: Начнем с того, что бюро работает «под него». Он диктует вкус. Он тот цензор, который говорит пускать или не пускать, жить или не жить чему-то. Оно так и существует! Как у нас было при советской власти в «Центре моды». Тогда он «Домом моделей» назывался. «Центром моды» он стал намного позже, когда это стало модным. Название «Белорусский Дом моделей» больше соответствует своему назначению, чем «Центр моды». Сегодня торговые центры «Европа», «Арена» — это центры моды, в буквальном смысле. Но это центр моды для покупателей. А если бы туда можно было прийти только владельцам магазинов и купить фабричный товар по заводским ценам, это и был бы настоящий центр моды. Все европейские центры моды это не то место, где шьют одежду, где есть дизайнеры. Это некое огромное помещение, которое предназначено для закупщиков. А «Белорусский Дом моделей» существовал как Дом моды. То есть, там был очень хороший художественный руководитель Владимир Булгаков. Был штат дизайнеров. Экспериментальной лабораторией в нем руководила Инна Булгакова. Мне посчастливилось с ней работать. Мне посчастливилось терпеть ее невыносимо ужасный характер диктатора моды! Но насколько она была талантлива! Насколько она есть талантлива! Настолько она требовательна! Настолько она капризна как автор! Теперь я понимаю, как это было прекрасно! Спасибо ей.

Антон: Вы практически всю жизнь посвятили моде и можете сейчас сказать, какой она была, какая она есть…

Александр: Белорусская мода — это феномен, я могу совершенно смело это сказать. Феномен, которому нет равных ни в Прибалтике, ни в Украине, ни в России. За последние двадцать лет любой, даже самый безграмотный житель Беларуси, знает, что такое дизайнерская одежда. Мало того, он знает, что она дороже, чем фабричная, знает, что есть мода, и на слуху у него имена каких-то дизайнеров, тогда как все остальные окружающие нас страны не шьют: они идут в магазин и покупают готовое китайское. Я думаю, таких результатов в нашей стране удалось достичь благодаря «Мельнице моды», в том числе. Мне кажется, о ней говорили повсеместно! Из утюга, из электрочайника говорили! И внушили людям: мода — это именно то, что им нужно. Но сейчас актуальна следующая проблема: очень много дизайнеров, кто называет себя так, не умеют или шьют плохо.

Татьяна: Если мы обратимся к «Мельнице моды»: вы создали определенный механизм. Что теперь с ним?..

Александр: К 2011-му году она исчерпала свой ресурс и уже не выполняет той функции, которую должна была выполнять, так что теперь она уже не нужна. Она выплеснула из себя определенное количество имен, талантов. Больше этого не будет.

Татьяна: В чем причина?

Александр: Та «Мельница моды» была организацией сопричастности: люди стремились принять участие, потому что там их понимали, а не судили. Им давали возможность высказаться. К примеру, из 200 коллекций ежегодно более 100 отмечались международными экспертами. И если ты не отмечен немцами, значит, ты отмечен испанцами и т.д. То есть, ты мог понять, увидеть, сравнить; тебе не говорили «Первое место среди женских..»! Выдавать первое, второе места — такой подход непрофессионален, по крайней мере. Если вы поставите в один ряд Владимира Зубца, Игоря Чапурина, Славу Зайцева, того же Валентина Юдашкина, кому вы дадите первое место? Они все разные! Как можно? Кто дал право? Та «Мельница» была школой, образовательным процессом, а не подведением итогов. Я чиновников близко туда не подпускал. Потом все это закончилось, страна наполнилась талантливыми именами, людьми, авторами, но я не могу сказать, что Беларусь сейчас — это пустыня. Да, появились новые проекты.

Татьяна:  Полагаю, вы имеете в виду BFW, MSK.

Варламов: BFW, MSK – это все не проекты моды. Вы читали мой модный блог на tut.by?

Татьяна: Да.

Варламов: Вы знаете, что Неделя моды — магазин? Цель Недели моды – продажи.

Татьяна: На первом ряду должны сидеть байеры.

Александр: На втором и третьем рядах тоже. На всех рядах должны сидеть закупщики, профессиональные журналисты. А на наших Неделях моды какие-нибудь договора заключаются с кем-то?

Антон: Вместе с тем благодаря существованию таких Недель моды дизайнер дисциплинируется: демонстрирует как минимум две коллекции в год.

Александр: Я был на этих проектах… Дисциплинирует милиция! Не вижу смысла дисциплинировать дизайнеров, тем более Неделями моды.

Татьяна: Вы не увидели коллекций, которые вас заинтересовали?

Александр: Были интересные коллекции, которые мне понравились, но с дизайнерами не был заключен ни один контракт на производство их одежды! Авторы приглашали своих клиентов, друзей, родственников… Их показы были творческими отчетами, не имеющими коммерческой ценности. Какая тут Неделя моды!

Антон: Тогда что мешает развитию дизайнерской моды в Беларуси?

Александр: Когда все чиновничьи надстройки в виде ГОСТов, искусственно сдерживающие живую рыночную конкуренцию, исчезнут, на прилавках появится огромное количество товаров, метр ткани будет стоить не 100 долларов, а 10, к примеру. А вот тогда, когда придёт китайский, турецкий и другие товары, в том количестве, которое практически «съело» всю Европу и Америку, у дизайнеров останется один выход — индпошив. И никому не будут нужны эти маечки, штанишки, юбочки, которые стоят 200 долларов только за то, что они сделаны руками дизайнера, если такое же китайское за углом и за 5–10 долларов. Если убрать ГОСТы, предприятиям и дизайнерам удастся, наконец, шить по-своему усмотрению. Тогда, возможно, они и смогут на деньги, сэкономленные на сертификатах, открыть свои ателье. И, возможно, когда-нибудь эти ателье станут Домами моды. Кто знает, как оно будет?

Антон: Я предлагаю перейти от Беларуси к вам. Вы сейчас начали вести свой блог на tut.by. Также вы являетесь представителем петербуржского конкурса «Поколение Next».

Александр: С 13 по 16 марта в Питере пройдёт конкурс «Поколение Next». Я являюсь представителем этого конкурса, вхожу в оргкомитет, в жюри. Я буду представлять там 4 коллекции белорусских дизайнеров. От Питера будет 15 коллекций, плюс 4 белорусских.

Татьяна: Как вы отбирали коллекции?

Александр: Я увидел работы дизайнеров, они мне понравились. Меня интересует самостоятельность этих дизайнеров, их самобытность. В рамках этого конкурса все равны: ты будешь стоять в ряду с другими, несколько дней на манекенах будет демонстрироваться одежда. Там нет манекенщиц, у которых есть грудь, глаза, губы, которые своей привлекательностью отвлекают внимание зрителя от костюма. Все обезличено, акцент на одежду. И только. Это очень ответственно и трудно. Это настоящая открытая конкуренция. Мы едем не занимать места, а постоять рядом с коллегами в одном ряду, посмотреть, оценить, научиться, проанализировать и разобраться в себе. Работы всех участников публикуют на интернет портале ModaNews.

Татьяна: Недавно вы прочли лекцию о моде 90-х в Галерее современного искусства. Расскажите об этом поподробнее.

Александр: Случайно оказалось так, что я один из немногих, кто помнит ту пустыню, в которой мы оказались в 1991-м году, когда вдруг все рухнуло. Хорошо, что это кому-то интересно. Меня пригласили, и я рад, что есть интерес к этой теме, что я могу с благодарностью назвать имена своих коллег, с которыми работал раньше: Галина Мешкова, Инна Булгакова, Ирина Емельянова, Жанна Боровец, Таисия Зуева… А в Москве это был Слава Зайцев.

Антон: Вы планируете продолжать вести блог на tut.by?

Александр: Пока да. Я специально начал с того, что опубликовал интервью с профессором Натальей Мизоновой: надо было расставить точки над «i» в этой профессии, чтобы люди начали разбираться и понимать, что такое самозванец, что такое оценка жюри и во многом другом в сфере моды. Сейчас я представляю в блоге Вячеслава Захаринского. Это великий художник, который может преподать урок духовности. Потом пойдут молодые имена. Я не ставлю оценок дизайнерам. Каждый, прочитав, дает собственную оценку — нет, не в комментариях, я бы вообще их убрал. Потому что комментарии пишут люди, которые сидят дома, обозленные на весь мир, они готовы давать оценку всем, кроме себя, хоть бы кто-нибудь написал: «Я сделаю лучше». Нет, пишут: «Вы сделали плохо». А ты не говори, что мы сделали плохо, ты покажи свое, лучшее.

Татьяна: Мы нашли информацию, что вами создан виртуальный Дом моды.

Александр: Это проект, который создан с одной целью – развитие ученичества. Я начинаю собирать людей, которые способны и хотят работать в команде, которых не раздражает мое присутствие. Одного диплома, даже Института современных знаний, Академии искусств, недостаточно. Я знаю многие вещи, потому что я прошел школу ученичества по старому образцу. Когда я учил моду не по учебнику, а во время примерок у мастеров моды. И мне повезло: я теперь понимаю, как моду может делать Емельянова, Булгакова, Слава Зайцев, потому что, когда они создавали свои творения, я стоял, смотрел, старался понять принцип их работы.

Татьяна: И как будет функционировать этот Дом моды?

Александр: Когда ко мне обращаются люди с предложением поучаствовать в создании их гардероба, я на выбор предлагаю им дизайнера. Работаем втроем, но делаем не то, что я хочу или хочет дизайнер, а то, что клиент хочет, но на таком уровне, чтобы клиенту было не стыдно потом это носить. И там не будет стоять бирка от Саши Варламова!

Татьяна: А какая будет?

Александр: Никакая. У меня был период, когда с 1992 по 1995 годы на моей одежде висели мои бирки. Потом я понял, что мне это не нужно.


Похожие Записи

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

« »